Сегодня в главном управлении федеральной службы исполнения наказания России по Челябинской области состоялось расширенное совещание с представителями общественности, на котором обсуждалось чрезвычайное происшествие в копейской колонии. Руководитель южноуральского ГУФСИН Владимир Жидков сообщил, что высказал свое мнение обо всем происходящем на совещании и покинул общественников, чтобы они смогли выработать свою точку зрения. Однако журналистам мнение Жидкова выяснить не удалось. Сначала он вообще отказывался давать комментарии, пока некоторые из телеканалов не выключат камеры, а после не сообщил ничего нового, заявив, что в правомерности применения спецсредств сотрудниками колонии разберется следствие. В ответ на вопрос, не насеет ли это ЧП удар по репутации областной системы исполнения наказания, Жидков поинтересовался у журналистов, почему они считают это ударом, и удар или нет то, что в России погибло 260 сотрудников ГУФСИН. Зато председатель Общественной палаты Челябинской области Вячеслав Скворцов своего мнения не скрывал: заключенным, этапированным из Тюменской области, была заранее дана установка от некоего криминального авторитета по кличке Медведь «конкретно вызвать беспорядок в одной из крупнейших колоний, поскольку Челябинская область относится к красной зоне», в которой не было крупных ЧП и «особых случаев». По мнению Скворцова, в преступном сообществе факт того, что в учреждениях исполнения наказания области «не берут взяток и законодательство исполняется» вызвало протест. Также председатель Общественной палаты сообщил, что о настроениях криминальных авторитетов было известно заранее – вызвав потасовку в колонии, заключенные могли «убрать сотрудников и дальше действовать большим движением», которое «могло распространиться за пределы самой колонии, а там и поселок Октябрьский, и город Копейск». Поэтому когда они напали на сотрудников с остро заточенными супинаторами, охранникам, по мнению Скворцова, «ничего не оставалось делать, как применить специальные средства». А вот тот факт, что вечером того же дня все четверо одновременно умерли, вызвал у общественников удивление. «Мы сейчас ждем результатов анализа крови, – сообщил Скворцов, – не могли ли они взять с собой какие то средства, которые приняли, и именно из-за них умерли. Можно предполагать, что это была организованная акция, для того чтобы показать нестабильность в Челябинской области и незаконность действий».
Главный врач больницы скорой помощи Олег Махоньков подтвердил сомнения по поводу смерти заключенных от побоев. Врач сообщил, что после подавления бунта все четверо были в сознании и даже писали объяснительные, а вечером внезапно умерли. Анализ крови, который будет получен через 2-4 недели, должен пролить свет на случившееся.
По словам председателя общественного совета при ГУФСИН по Челябинской области Виктора Чернобровина, на многие вопросы пока нет ответа, но «понятно главное – реакция сотрудников колонии была правомерной и адекватной».
Сегодня руководитель Свердловской областной общественной организации «Правовая основа», эксперт Общероссийского Общественного Движения «За права человека» Алексей Соколов опроверг все эти заявления. По мнению Соколова, заключенные скончались именно от побоев, а точнее – от посттравматического шока. Организация «За права человека» ведет собственное расследование, особо подчеркивая, что в этой работе используются только законные методы. Соколов был в морге и осматривал тела погибших. Он отметил, что на спине и ягодицах отчетливо видны следы побоев, в некоторых местах кожа даже отслаивалась. На запястьях были видны следы от наручников, у некоторых были зафиксированы переломы запястья. Устроить бунт в данной колонии невозможно, заявляет Соколов, так как по прибытию все заключенные проходят «психологическую и физическую обработку». Скорее всего, «психологи» просто не рассчитали силы и перестарались, избивая заключенных, считает правозащитник. Эту версию поддерживает и бывший заключенный Юрий Скогарев, отсидевший в копейской колонии строго режима №1 8 лет. Он сообщил, что подобную «обработку» проходят все пребывающие в колонию, что напасть на конвоиров на прогулке группой невозможно, так заключенных выводят гулять по одному, если в камерах поднимается шум, то в ход сразу же пускаются дубинки. По словам Скогарева, невозможно использовать в колонии заточки и лезвия, так как заключенных ежедневно осматривают, раздевая догола, заглядывая во все интимные места и пропуская через металлодетектор. По этой же причине заключенные не могли отравится таблетками, так как они попросту не могли их спрятать. Алексей Соколов заявил, что данные из расследования полностью подтверждают слова Скогарева. И добавил, что информация о попавших в больницу сотрудниках колонии тоже не является правдой, как и история с криминальным авторитетом. «Это все ложь, которая озвучивается для того, чтобы скрыть преступления, совершаемые внутри колонии», – считает Соколов, утверждая что подобная ситуация складывается во всех колониях Челябинской области.
Кстати, с представителями областной Общественной палаты, озвучившими версию заговора, у свердловских общественников контакта не получилось: « Либо в Общественной палате Челябинской области заинтересованные лица, либо их просто ввели в заблуждение», – прокомментировал позицию челябинских коллег Алексей Соколов.
В региональном управлении Следственного комитета при Генпрокуратуре РФ подтвердили информацию об аресте сотрудников ГУФСИН, подозреваемых в превышении полномочий при подавлении бунта в колонии.
В Следственном комитете аресты сотрудников ГУФСИН комментировать до окончания следствия наотрез отказались. Вето на комментарии по делу наложил руководитель следственного органа Павел Чеурин. В Центральном суде Челябинска, удовлетворившем ходатайства следствия, тоже предпочли умолчать об основаниях для ареста сразу восьмерых сотрудников колонии.
Как удалось выяснить, мера пресечения избрана для всей дежурной смены, "охранявшей покой заключенных" в тот злополучный день. Еще трое находящихся под следствием и отстраненных от работы до его окончания сотрудников ГУФСИН остаются на свободе. По всей видимости, следствие сочло их "вклад" в общее дело не настолько весомым, а пребывание на свободе неопасным. Обычно решение об аресте подозреваемых до предъявления им официального обвинения суд принимает при очень веских основаниях: в случае попыток оказать давление на свидетелей, как-то иначе воспрепятствовать ходу следствия или скрыться.
В региональном управлении ГУФСИН известие об аресте встретили с недоумением, сочли необоснованным и излишне строгим. Все участники инцидента, включая получивших травмы, с самого начала активно сотрудничали со следствием. У каждого за спиной годы безупречной службы, чистый послужной список и отличные характеристики. Будучи отстраненными от работы, оказать давление на свидетелей они не могли. Что же побудило следствие выступить с инициативой об изоляции их от общества?
Напомним, по факту смерти заключенных в колонии № 1 возбуждено уголовное дело о превышении должностных полномочий с применением насилия, оружия или спецсредств, повлекшем тяжкие последствия, четыре уголовных дела по статье о причинении тяжкого вреда здоровью со смертельным исходом. Неподчинение сотрудникам ГУФСИН расследуется отдельно в рамках статьи о дезорганизации работы спецучреждений.
|
